Гнев

Прислано Другом. Марсель спешил. Он и так задержался со стажёром в магазине. А ведь в папке вместе с документами лежат ещё обещанные гостинцы для детей. Журнал с разрекламированными сюжетами из мультиков и прилагающейся в комплекте шапочкой для куклы старшей Кире и танк младшенькому Марсу. Выйдя из подземного перехода, пройдя мимо волонтёра, девушки, под противным моросящим дождём и холодным ветром собирающей средства для, нет, конечно же, не для отмывания налогов и совести толстосумов, а "спасения ребёнка-инвалида", нервно поёжился: "Девчёнка не подозревает, что до адресата,

изображённого на фото по любому деньги дойдут не все: банковская комиссия - это самое невинное удержание части денег". Прошёл мимо с каменным лицом, равно как и сотни прохожих. Марсель принципиально проходил мимо нищенок и побирушек. А вот и "Перекрёсток". Звонила жена Алина, к ней пришла её старая подружка, с которой он тоже шапочно знаком, Инга, просит прихватить Ингиных любимых конфет. Вот, сейчас Алина ждёт его, голодного, после работы. Обнимет, и раздражение его как рукой снимет. Лена, вот уже который день, под проливными дождями, пронизывающим ветром и презрительными взглядами, как и десятки волонтёров, собирает деньги для поддержания жизней, спасения от смертельных болезней, для детей, семьи которых не в состоянии купить дорогущие лекарства, оплатить лечение, так необходимое, чтобы выжить. Это её миссия. Зимняя куртка с капюшоном, промокшая до нитки, уже не держит бесценное тепло. Зубы предательски стучат. Пальцы мерзнут в влажных карманах. Стон вырвался из её юной ещё не охрипшей от простуды груди: "Помогите спасти ребёнка!" Марсель не оглянулся. Как и сотни привыкших быть жестокими: "Самим тяжко. Тут ещё кричат". Автоматическая дверь супермаркета закрыла его от города. Он сложил в шкафчике папку, детские подарки, без труда на полке возле кассы нашёл надпись на анлийском: "Красная пачка, ага, вот и ты", на кассе высыпал всю мелочь, чтоб не мешалась в кошельке, собрал из шкафчика папку и двинулся к выходу. Город освежил его. В магазине нестерпимо жарко, да и сам Марсель одет был что надо. Выйдя, он увидел, что волонтёра на своём посту нет: "А! Вот и она, собирает свою коробку с нехитрой денежкой, которую успела насобирать". Рядом, ухмыляясь стояли два персонажа, одетых по гражданке, но по уставу. Чьи-то псы, заботясь о спокойствии своего хозяина, прогнали волонтёра. Неча тут. Раскричались. Вскипело у Марселя тихое: "Суки! Ну кому она мешала?" Рука нащупала отвёртку в руке, но рассудок - дело разумное. Однако, девушка всхлипывала. Но собиралась. - На, держи, - он тронул её за плечо, - положи в карман. Эти уроды налоги отмывают, а тебе тоже надо. Лена сунула сотню в свою заветную коробку. Это её миссия. Марсель уже не слышал её тихое: "Спасибо". Комок в горле прогнал его. Лишь пронзительный взгляд, заставивший вздрогнуть псов. Гнев (продолжение) По Революционной, изобилующей всевозможными питейными и не безвозмездно питающими заведениями, он заметил девочку в мусульманском платке, ставшую уже юной девушкой, которую ещё давным-давно, по молодому делу поддерживали денежкой его друзья. Ещё десятилетним ребёнком, она вышла с протянутой рукой в подземный переход. Мама и братишка болеют, из более менее здоровых она одна, на работу не берут. Диабет. Проблемы никому не нужны. - Ты что здесь делаешь? - Меня из перехода прогнали. Велели тысячу рублей принести, только тогда разрешат там сидеть. Дома кушать нечего. Лекарства дорогие. У меня зрение портится. Диабет. За квартиру четыре тысячи собрать надо. А то выгонят. Рука Марселя потянулась в карман. Его осенило! - Во! Ты кушать хочешь? - А вы как думаете? Надпись "Башкирская кухня" смотрела прямо на него. - Пошли. В жарком, как показалось тепло одетому Марселю, зале стояла очередь. Пока стояли, Альбина рассказала, как сильно изменились цены на хлеб. Марсель даже не догадывался, что за четыре месяца хлеб подорожал в полтора раза! С прилавков смотрели диковинные салаты, всевозможные запеканки и вкуснющие пирожки с всевозможными начинками. - А это что такое? - ошеломлённые глаза Альбины смотрели на один из диковинных салатов. - Сейчас узнаем. Вот этот французский салат, пожалуйста. И вот эту запеканку. Да, одну. Да, с собой. - Спасибо большое, дай вам Бог здоровья! - дрожащие руки принимали пакет с пластиковыми контейнерами. - Ты давай кушай. Всё будет хорошо. Будут обижать - я тут недалеко работаю. - А вы - татарин? - Альхамдулилла. Скорее да, чем нет. - Бик зур рахмат,- шум в столовой поглотил её речь. Из столовой Марсель выходил разъярённый. Он возненавидел ментов, мздоимцев и шакалов: "А девушке надо придумать занятие. Дать ей материал. Пусть вяжет носки и продаёт. Тем и жива будет." Память - скверная штука. Бывший когда-то на дне не пустит туда другого. Тем временем Альбина несла заветные контейнеры братику.